Зарета Хасановна Шунгарова - врач-неонатолог, заведующая Центром ранней помощи работает в нашей больнице с 1995 года

Зарета Хасановна Шунгарова в рубрике «Лица Филатовской»

Зарета Хасановна Шунгарова - врач-неонатолог, заведующая Центром ранней помощи, кандидат медицинских наук, обладатель почетного знака «Заслуженный врач города Москвы». Работает в ДГКБ имени Н.Ф.Филатова с 1995 года

- Зарета Хасановна, недавно вы получили премию Призвание. Считаете ли вы медицину своим призванием и когда вы это поняли?

- Медицину призванием я, конечно, считаю, но получение премии все равно было очень неожиданным. Когда я прочитала сообщение о номинации, то сначала даже не поверила своим глазам, подумала, что это прислали мошенники. Ну а когда выяснилось, что мы не только номинированы, но и победили, то это было вообще шоком. Я говорю «мы», потому что для меня это наша общая премия, премия всего коллектива, включая не только врачей и медсестер, но даже сотрудников немедицинских служб. Все мои коллеги-«филатовцы» работают только по призванию. Нас призвали наши Учителя, они будто разрешили нам работать в этой легендарной клинике.

- А лично вас кто призвал?

- Моя история сложилась очень интересно, в нашем роду всегда были врачи и педагоги. В моей многочисленной семье (а у меня 27 двоюродных братьев и сестер) есть врачи самых разных специальностей. Иногда мы шутим, что из нашей семьи можно было бы составить полноценную многопрофильную клинику. Я с детства хорошо знала, как сложна жизнь доктора, но все равно выбрала эту профессию, и этот выбор был совершенно осознанным.
Базовые знания по фундаментальным наукам я получила во время обучения в Саратовском государственном медицинском институте – тогда он входил в пятерку лучших в стране. Мне так нравилось учиться, что обычной программы даже казалось мало, и я всегда занималась в научных студенческих кружках.
Но вот что интересно, я никогда не предполагала, что буду работать в неонатологии, так как во время обучения была очень увлечена детской кардиологией. Но когда в 1989 году после окончания института и интернатуры я вернулась по распределению в город Черкесск Ставропольского края, мест в детской кардиологии не было, и мне предложили работать неонатологом в Республиканском родильном доме.

- А такое возможно? Ведь кардиология и неонатология это совсем разные врачебные специальности…

- В те времена неонатологии в том смысле, в котором мы понимаем это сегодня, еще не существовало. Из шести лет учебы в медицинском институте на цикл неонатологии отводилось всего две недели. Признаюсь, это был самый сложный период в моей работе - знания, которые были получены в институте – это ведь только теория, а практические навыки мы приобретаем уже на работе от своих старших коллег. Но тех самых Учителей в области неонатологии, которые могли бы передать мне свой опыт, в Черкесском роддоме не оказалось…

- В те годы, наверное, и медицинского оборудования тоже не было, как же тогда удавалось выхаживать сложных детей?

- Да, совершенно верно, оборудования не было. Но в те годы в мире и в нашей стране произошли революционные изменения в неонатологии – появились аппараты ИВЛ и инкубаторы для выхаживания недоношенных детей с весом менее одного килограмма. Появились новые технологии реанимации, диагностики, лечения, вскармливания и ухода недоношенных младенцев. Я понимала, что за всем этим стоит будущее, это необходимо изучать, поэтому в 1993 году приехала в Москву и поступила в ординатуру на кафедру неонатологии РНИМУ имени Н.И. Пирогова к Николаю Николаевичу Володину.

- То есть, в это время началась и ваша Филатовская?

- Да, тогда началась и Филатовская, и тогда же в мою жизнь пришли те самые Учителя, которых я не нашла в Черкесске – это академик РАМН, доктор медицинских наук Вячеслав Александрович Таболин, академик РАМН, доктор медицинских наук Николай Николаевич Володин, доктор медицинских наук Дмитрий Николаевич Дегтярев. Мне посчастливилось сделать научную работу под руководством гениальных ученых, по учебникам которых я училась еще в институте. У меня захватывало дух только от этих фамилий. Ну а Филатовская вообще казалась чем-то невероятным – каким-то медицинским Олимпом. Я долго не могла поверить, что иду сюда на работу.

- Вы так эмоционально рассказываете, что мне кажется бессмысленным спрашивать, есть ли у вас какие-то другие увлечения помимо медицины.

- Вот уже более 30 лет я хожу на работу с чувством огромной благодарности судьбе, за то, что дала мне возможность заниматься любимым делом. У нас дружный высокопрофессиональный коллектив, мы поддерживаем друг друга во всем. Ну, а восстанавливаться помогает музыка и пение, а пою я с самого раннего детства, родные шутят, что я стала петь раньше, чем говорить. Поэтому мы с моими близкими друзьями и коллегами в наши дни рождения ходим на оперу или балет. Лучший отдых – это театр или экскурсия по Москве, а во время отпуска – поездки на Кавказ. Еще люблю русскую классическую литературу…

- А можете назвать тройку любимых авторов?

- Наверное, так: Пастернак, Булгаков, Пушкин. Сейчас я больше слушаю аудиокниги, хорошее чтение придает знакомому тексту дополнительные краски. Я, например, очень люблю переслушивать «Евгения Онегина» в исполнении Гафта.

- Но все равно, когда вы говорите о медицине, глаза у вас горят больше. И возвращаясь к вашему главному увлечению, точнее, призванию – сколько пациентов (приблизительно) прошло через ваши руки за всю жизнь и есть ли такие, которые запомнились больше всего?

- Ну… за 30 лет, наверное, тысяч шестьдесят… Очень хорошо помню своего первого малыша, это был Ванечка У. Очень сложный недоношенный ребенок с массой побочных проблем. Недаром говорят, что каждый младенец, родившийся раньше срока, это «цветик-семицветик» - помните такую детскую сказку Валентина Катаева? Так вот у такого ребенка каждый лепесток – это проблема. И, оторвав его, надо не только пожелать, чтобы проблема ушла, но и сделать для этого все возможное. У Вани были нарушения буквально в каждом органе - в области неврологии, кардиологии, офтальмологии. Мальчик нуждался и в хирургическом лечении, но хирурги поначалу боялись за него браться, Ваня весил всего один килограмм. Это сейчас мы умеем выхаживать килограммовых (и меньше) детей, а тогда такой ребенок был редкостью. Но мы Ванечку – всем коллективом – все же выходили. Он вырос совершенно здоровым, остались небольшие проблемы со зрением, но совсем не критичные. Главное, что ребенок при всех своих изначальных диагнозах обошелся без инвалидности. По тем временам это было огромным достижением.

- А как изменились подходы и умения в выхаживании недоношенных за 30 прошедших лет?

- Это нельзя даже сравнивать. Сейчас мы выхаживаем не только килограммовых, но и пятисотграммовых детей. А самая маленькая наша пациентка весила всего 380 граммов. Не менее важно, что сейчас она хорошо растет и развивается. Ведь недостаточно просто вытянуть ребенка, необходимо обеспечить ему хорошее качество будущей жизни. Огромное значение тут имеет Центр ранней помощи, который был открыт в нашей больнице в апреле 2025 года. В нашем центре наблюдают за развитием детей до трехлетнего возраста, причем наблюдают комплексно – педиатры, неврологи, ортопеды и офтальмологи. При необходимости дополнительно привлекаются генетики, кардиологи, пульмонологи, урологи и другие узкие специалисты. Здесь же проводятся обследования сложных детей с использованием клинико-лабораторных методов диагностики на аппаратуре экспертного класса. И что важно и для мамы и для малыша - все это происходит на одном этаже Центра. Маме не надо бегать по разным корпусам и этажам клиники. У нас прием построен по принципу «врач к пациенту», то есть врачи-специалисты приходят в кабинет комплексного приема и осматривают ребенка, а не как это обычно бывает в поликлинике - родителям с ребенком приходится ходить по кабинетам. Впервые в мировой практике применен и межведомственный подход наблюдения за недоношенными и особенными детьми - семьям и ребенку оказывается не только медицинская, но и психолого-педагогическая помощь в Центрах развития.
А вырос этот Центр из «Кабинета катамнестического наблюдения за детьми с перинатальной патологией», который был открыт в нашей больнице еще в 1995 году. На тот момент это был первый в России специализированный центр по наблюдению за недоношенными детьми. «Катамнез» в переводе с греческого означает «наблюдение после», то есть, это сведения, которые собирают о пациенте после выписки из стационара или роддома. Кстати, такая система есть только в нашей стране! И я очень рада, что моя кандидатская диссертация о наблюдении больного после выписки не «легла в стол», а сразу ушла в практику, когда такая служба в России только создавалась.

- Зарета Хасановна, вы производите впечатление абсолютно счастливого человека. А чего вам еще не хватает в профессии? У вас есть какая-то мечта?

- Моя мечта передавать уже накопленный опыт молодым коллегам. Неслучайно же в моем роду сплелись две ветви – медицинская и педагогическая. Теперь я хочу стать для молодых врачей тем самым наставником, которого мне в свое время так не хватало.